Блог > Вклад: Открытие 2012 года – появление умной женщины в политике

Открытие 2012 года – появление умной женщины в политике

Среда, 16 января 2013, 13:22:23 | Армин Книгге

Открытие 2012 года – появление умной женщины в политике

С Новым Годом! Об Ирине Прохоровой, сестре миллиардера и экс-кандидата в президенты Михаила Прохорова

Власть ослабевает, оппозиция занята главным образом самой собой, а на арене политики появилась третья сила: директор компании «Норильского никеля», миллиардер Михаил Прохоров, неожиданно набравший как кандидат на пост президента восемь процентов голосов, только что решил, что хочет остаться политиком. С основанной им партией «Гражданская платформа» он собирается всеми усилиями содействовать созданию современного правового государства, основанного на ценностях культуры и воспитания. Его сестра Ирина Дмитриевна Прохорова, филолог и историк культуры, активно поддерживает этот проект. Можно ли ожидать, что благо России придет как раз от нелюбимых в народе богатых, вместе с тем богатых с корнями в советском прошлом? Странная идея, но не исключено, что это один из причудливых вариантов «особого пути» России.


Ничего нового в России?

Предыдущая запись к Новому году (3 января 2012 г.) в этом блоге была, согласно с господствующим тогда в российском интернете настроением, окрашена в оптимистические тона («Какие лица были на Болотной...!») и закончена словами поэта Ольги Седаковой: «Пусть только этот момент освобождения от дурных чар не окажется еще одним мимолетным эпизодом. Это зависит от нас». Год спустя многие наблюдатели, по всей вероятности, придут к заключению примерно такого типа: да, опасение оказалось оправданным, момент освобождения прошел без существенных перемен, Путин вернулся без серьезных препятствий на пост президента, энтузиазм декабрьских массовых акций улетучился или перешел в рутину. Ведь никто не будет говорить о большой победе оппозиции в связи с тем, что – по результатам опросов – доверие к Путину-политику («Назовите 5 – 6 политиков, которым вы доверяете») в конце 2011 дода составляло 39%, а в конце 2012 снизилось до 36%. В России «без перемен» – таково господствующее мнение на Западе и в самой стране. Между тем мнение это неправильно уже одним тем, что оно слишком удобно и избавляет нас от надоедливых анализов.

Никто не мог всерьез ожидать, что власть исполнит такие требования демонстрантов как «честные перевыборы». Достигнуты, однако, более существенные цели. Власть, казавшаяся год назад почти безграничной, потеряла большую часть ее авторитета. Неуспешными оказались попытки законным путем оживить тот страх бывших советских граждан, который исчез на улицах под воздействием высмеивающих власть самодельных плакатов «сетевых хомячков». Процесс этого внутреннего освобождения описан в статье Льва Рубинштейна, процитированной в предыдущей новогодной записи. Сам Путин много потерял от своего имиджа супермена. Его «Послание» 12 декабря 2012 г. оставило у комментаторов не только «Новой газеты» ощущение «какого-то эклектицизма и метаний Кремля», красивых призывов к христианству и одновременно советско-коммунистической ностальгии.
О том, что в России действительно происходят серьезные перемены, свидетельствует и появление личностей, которые представляют новую политическую культуру, таких, как Михаил Прохоров и его сестра Ирина. В дальнейшем речь будет главным образом о последней, потому что она в известном смысле еще более интересная личность, чем ее, без сомнения, незаурядный брат.


«Сенсация президентской кампании»

Ирина Прохорова стала - по мнению Ксении Соколовой в престижном журнале «Сноб» - «главной сенсацией президентской кампании 2012 г.». Большое удивление публики она вызвала своим выступлением как оппонент кинорежиссера Никиты Михалкова, который выступил в роли доверенного лица Владимира Путина. Прохорова оказалсь в этой, казалось бы, неравной дуэли вполне компетентным и одновременно любезным собеседником живой легенды Михалкова. Удивление зрителей, по мнению журналистки Соколовой, просто объясняется тем, что они привыкли к другому стилю поведения политиков, отличающемуся дерзкой ложью, хамским обращением с политическим противником или клоунадой в манере Жириновского.

Выступление умной женщины с культурным поведением, таким образом, стало достаточным поводом для удивленных и восторженных реакций – печальное свидетельство о политической культуре в России в общем и о маргинальной роли женщин на высших этажах политики в частности. При этом нетрудно было бы найти у Ирины Дмитриевны более существенные свойства, чем принадлежность к женскому полу и хорошие манеры. Филолог, кандидат наук, специализировавшаяся по англоязычной литературе и культуре, она в 1994 году основала издательство «Новое литературное обозрение» (НЛО), известное на Западе главным образом изданием одноименного журнала, самого престижного российского органа литературоведения и культурологии. Гуманитарный профиль, по-видимому, не помешал признанию ее квалификации как политика и человека, вопреки мнению, что телезрители в России не интересуются культурой.
И не в последнюю очередь популярности Ирины Дмитриевны способствовала, как это ни парадоксально, принадлежность к миру нелюбимых богатых. Она является своего рода антитипом состоятельного класса. Ведь оутфит ее никак не соответствует представлению о типе «ближайшей родственницы олигарха», которая, по характеристике Соколовой, представляет «нечто рублевско-хабалистое в брюлье и соболях до пола». Вместо этого на экране появилась современная женщина в скромном, умеренно модном костюме учительницы.


«Общество намного лучше, чем оно о себе думает»

Такой же умеренностью и разумностью отличаются и политические взгяды Прохороой. Так же как брат Михаил, который отказывается быть частью оппозиции и вместо этого предлагает «альтернативу» к господствующему политическому стилю, она избегает радикальной конфронтации с властью. У многих либералов эта линия возбуждает недоверие и даже подозрение в коллаборации с путинским режимом. Но в этой умеренности заключена и сила позиции, которую Прохорова резюмирует в формуле: «Общество намного лучше, чем оно о себе думает» (Заголовок указанного интервью). Это, по-видимому, не тактичный популизм, а неколебимое, почти наивное убеждение Ирины Дмитриевны, которое объясняет ее оптимистический взгляд на будущее. Отрицательную предопределенность национальной судьбы Прохорова решительно отвергает. В противес «архаичной власти» общество, по ее мнению, «современное, живое и динамичное». Оно готово учиться и быстро адаптироваться не только к условиям потребительского общества, но и к цивилизованной политической культуре. Как историк Прохорова ссылается на «теорию маленьких дел», которая в эпоху революций несправедливо получила отрицательную коннотацию. Применить эту концпепцию к актуальной ситуации значит отказаться от постоянного кружения вокруг национальной мифологии, особого пути, русской идеи и т.д. Вместо этого требуется серьезный анализ страны, ее разнообразного и многовекторного развития, чтобы определить потенциальные точки реформ.

Осуществлению этой цели служит основанный в 2004 году благотворительный «Фонд Михаила Прохорова», идея которого принадлежит сестре экс-кандидата в президенты.
Фонд способствует развитию инциатив в областях культуры, спорта, науки и качественного журнализма. В отличие от других благотворительных проектов работа фонда направлена на специфические потребности отдельных регионов. Сначала фонд действовал только на территории Норильского промышленного района, с 2006 г. деятельность распространяется на Красноярский край. Принцип децентрализации, по словам Прохоровой, направлен на «восстановление разорванного культурного пространства».


Корни в советской интеллигенции

Откуда в сегодняшней России такие идеи? Источником их можно было бы считать обучение в английском или американском университете. Но Прохорова в 1978 году закончила филологический факультет МГУ, и брат также своими экономическими и финансовыми знаниями обязан советским образовательным учреждениям. Родители были государственными служащимим на сравнительно высоких постах. Отец работал главой Управления международных связей Госкомспорта СССР, мать была сотрудницей кафедры полимеров Московского института химического машиностроения. На вопрос, ощущает ли она что-то вроде ностальгии по советскому прошлому, Прохорова отвечает с известной осторожностью. Она провела счастливое детство и не видит причин считать себя жертвой советской власти. Тем не менее она во время университетской учебы пришла к заключению, что ее интересу к англоязычной литературе и культуре в советских условиях нет места и что настоящая научная деятельность предполагает политическую свободу. Этот опыт, однако, не исключает признание ее связанности с жизнью советской интеллигенции, т.е. с той культурой, которую она усвоила в длинных разговорах на кухне родительской квартиры. После смерти родителей дети некоторое время оставались в этом сравнительно скромном жилище, не имея желания расстаться с этой атмосферой.
Что-то существенно другое в сознании 56-летней представляют политические катастрофы и преступления советского времени. Их нужно честно признать и «хотя бы символически покарать виновников», заявляет Прохорова. Здесь нет места ни малейшим сомнениям.
Для постороннего наблюдателя весь этот комплекс сложных связей российской действительности с советским и досоветским прошлым представляет довольно странную, иногда парадоксальную картину. Здесь многое еще не осознано и самими жителями страны.

К этому комплексу относится и проблема религии и церкви. На вопрос собеседницы «Вы верующий человек?» Прохорова отвечает опять с оговорками. Она не ходит в церковь и некрещеная, но как человек, который признает гуманность, любовь к ближнему и отрицание насилия, т.е. ценности, опирающиеся на христианские традиции, она не готова считать себя неверующим человеком. Вообще такое разделение на верующих и неверующих кажется ей вымыслом безответственных политиков, которые эксплуатируют церковь как идеологический институт. (О самой православной церкви, которая активно способствует своей обновленной роли идеологического союзника власти, Прохорова не говорит.)


Как обстоит дело с богатством?

Особенный интерес представляют высказывания Прохоровой на тему богатства. В стране, где после конца сравнительно эгалитарного советского общества произошло резкое разделение на богатых и бедных, принадлежность к первым является деликатным делом, и ответы на немного придирчивые вопросы Соколовой получаются не всегда столь убедительны, как в других частях беседы. Ирина Дмитриевна реагирует так, как состоятельные люди в такой ситуации почти всегда реагируют, а именно указанием на то, что приходилось ей пережить периоды более чем скромной жизни, в частности после развода с мужем, когда она жила одна с маленьким ребенком. Когда брат своими первыми предприятиями быстро дошел до благосостояния и дал ей участвовать в нем, она испытала не что иное как просто облегчение оттого, что прошла постоянная забота о недостатке денег. Это может казаться преуменьшением проблемы, но можно поверить женщине, воспитанной в среде советской интеллигенции, что она никогда не гордилась повышением социального престижа, который связан с материальными благами. К деньгам российская интеллигенция и ее советская преемница всегда относились (хотя и не всегда вполне искренно) с презрением. Но ведь дело обстояло так, переспрашивает Соколова, что почти никто из новых богатых не избежал искушения купить «все лучшее сразу». Нет, отвечает Ирина Дмитриевна, кроме радости о возможности путешествовать и удовольствия от более качественной и модной одежды деньги ничего не принесли, яхты и бриллианты Прохоровы не купили, вообще «почти анекдотическая жизнь» новых богатых им противна.

Как умная и социально ответственная женщина Ирина Дмитриевна, конечно, знает, что одними такими жестами скромности нельзя преодолеть антипатию к богатым. Расслоение общества она понимает как серьезную угрозу социального равновесия. Целые группы, например, университетские профессора, потеряли свой социальный статус, другие с низов поднялись до невероятных высот. Этот социальный слом, по ее мнению, остается настоящим испытанием на моральную прочность каждого человека. Бывшие школьные приятели или соседи при встрече после долгого расставания попадаются в неловкие ситуации, рассказывая друг другу о промежуточном развитии их карьер. (Вспоминается сюжет чеховского рассказа «Толстый и тонкий».) Прохорова сама испытывает в связи с этим неловкость и работает над собой, чтобы в подобных случаях не допустить бестактности.
Можно себе представить, что обсуждение этой серьзезной темы на уровне этикета в публике не вызывает особенного сочувствия. Это касается и опасения Ирины Дмитриевны о том, чтобы она в качестве матери не повредила развитию дочери чрезмерной заботливостью. Она при этом указывает на известную в России традицию не приспособленного к жизни «барчука». (Нам бы ваши заботы, наверное, мысленно отвечают на это слушательницы в публике.) При этом из рассказов Прохоровой ясно выходит, что люди ее окружения стараются обеспечить будущее своих детей. Дочь из восьмого класса средней школы перешла в гуманитарный класс многопрофильного лицея и ее соученики, в том числе и социально более слабые, все могут надеяться на место в новой элите будущей России. Наблюдается, таким образом, возникновение нового класса и его идеологии. Тем не менее было бы несправедливо говорить в связи с этим о лицемерии, двойной морали и т.п. Люди, которые так активно способствуют развитию культуры в широких слоях населения, как это делают Прохоровы, во всяком случае заслуживают больше уважения, чем большинство их классовых братьев, которые демонстрируют свои привилегии в форме яхт и бриллиантов.


А все-таки господствуют «законы ГУЛАГа»?

В конце беседы речь пойдет о Михаиле Ходорковском, современнике, во многом похожем на Прохоровых, с той разницей, что он сидит в лагере. Ирина Дмитриевна выражает ему и его семье свое глубокое сочувствие и с необычным у нее возмущением говорит о постыдном обращении с этим человеком, которое принесло репутации государства безмерный вред. Возникает впечатление, что с этим изменением тональности все здание мнений Прохоровой приходит в колебание. Может ли общество, которое допускает такое бесправие, действительно быть лучше , чем оно о себе думает? В состоянии справедливого гнева Ирина Дмитриевна выдвигает тезис, который в таком виде не может быть принят: «Мне кажется, глобальная проблема в том, что, несмотря на многочисленные внешние перемены, страна продолжает жить по законам ГУЛАГа...». Даже в повседневной жизни она обнаруживает «лагерную риторику и эстетику», например, в подмосковных коттеджных поселках с их огромными стенами, колючей проволокой и вышками охранников. В таких декорациях, заявляет Прохорова, можно запросто снимать фильмы по рассказам Шаламова. Можно согласиться с суждением, что в такой архитектуре высказывается травматизированное общество и глубокое недоверие жителей друг к другу, но от мира ГУЛАГа эта картина, к счастью, так же далека, как и вся сегодняшняя Россия.


«Россия будет жить, она восторжествует!» (Ромен Роллан)

Лично мне хотелось бы скорее присоединиться к тезису, что российское общество лучше, чем оно само о себе думает. Это и лучше подходит к календарному поводу данной записи. В подтверждение этого мнения на этот раз не процитирую Горького, хотя в его наследии достаточно высказываний о больших перспективах талантливого российского народа на его пути к разуму и демократии. Приведу высказывание его друга Ромена Роллана, который по поводу очередных жалоб Горького о мерзостях жизни в России и о недостатках национального характера взял на себя роль защитника российского народа (в письме от 4 октября 1923 г.; текст перевода по изданию М., Горький и Р. Роллан. Переписка, Архив А.М. Горького, Т. XV, М. 1995, S. С. 71 сл.):

«Ваш несчастный народ не виноват в этом. Он сделала все, что мог. Ему пришлось усвоить за одно столетие завоевания цивилизации, которые другие европейские народы создавали и накапливали постепенно, на протяжении десяти веков. Наделенный умом и запасом жизненных сил, он совершил настоящие чудеса в области искусства, литературы, науки...» Но это сказалось на его духовном здоровье, продолжает автор. Народ страдает от того, что этот процесс происходил слишком быстро, и его характер вместо того, чтобы достичь зрелости, остановился в стадии вечного переходного возраста. Французский писатель, однако, не сомневается в том, что народ наконец преодолеет свой пубертет: «Россия будет жить, она восторжествует. Ее молодой народ наделен исполинской силой, а европейские хищники стары: зубы у них шатаются.»

Подобный культ «здорового Востока» в противоположность «гниющему Западу», распространенный среди западных интеллектуалов начала двадцатого века, больше не существует. Но и обратная сторона этого мнения, по которому Россия вечно пребывает в состоянии отсталости и несвободы, больше не имеет основания. Об этом свидетельствует появление таких личностей как Ирина Прохорова и ее брат.

Из мира Запада и шатаюшихся его зубов приветствую посетителей блога Neizvestnyj Gorkij.de и желаю им здоровья и счастья в Новом 2013 году!


Текст беседы с Ириной Прохоровой Вы найдете здесь.

Интервью Lenta.ru с Михаилом Прохоровым «Путин – человек, а не дьявол» здесь.

Категория: Россия и россияние - самоидентификация

ДОБАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ

Комментарии можно оставлять через функцию КОНТАКТ.

Der unbekannte GorkiМаксим Горький

netceleration!

Начало страницы