Блог > Вклад: Сохранить или ликвидировать? – Спор о названии «Гимназии имени Горького»

Сохранить или ликвидировать? – Спор о названии «Гимназии имени Горького»

Четверг, 18 октября 2012, 21:58:52 | Армин Книгге

Сохранить или ликвидировать? – Спор о названии «Гимназии имени Горького»

"Вилла Ирмгард", музей Горького в Герингсдорфе

Об этом споре, разгоревшемся в 2008 г. в красивом курорте Герингсдорфе на берегу Балтийского моря, было упомянуто в записи «К пятилетию блога 'Неизвестный Горький' (Часть вторая)». Так как этот эпизод в категории «Горький в наши дни» нашел отражение только в немецкоязычной части блога, расскажу о нем несколько подробнее. Это один из тeх случаев, когда кажущееся маргинальным событие неожиданно приобретает важное, символическое значение, становится поводом ожесточенного столкновения политических убеждений, представлений о прошлом страны и, в конечном счете, о собственной биографии каждого из участвующих лиц. Многое здесь напоминает дискуссии о советском прошлом в России.

В связи с пребыванием Горького в Герингсдорфе, где писатель после выезда из России провел лето 1922 года, местной средней школе в 1952 году органами ГДР было присвоено название «Гимназия им. Горького» (Maxim-Gorki-Gymnasium). С таким названием школа перешла из ГДР в объединенную Германию. При этом учителя и школьники мало обращали внимания на патрона учреждения, который присутствовал в виде бронзовой скульптуры перед зданием. Ситуация в декабре 2007 г. неожиданно изменилась с появлением статьи в ежемесячной школьной газете. Один из старших учеников под заглавием «Максим Горький – неудобная истина?» выразил сомнение в авторитете Горького, «сторонника тоталитаризма», и призвал к устранению его имени из названия школы. Это выступление сразу вызвало волну протеста, но – знаменательный факт – сначала не в самой школе, а в общественности города. Как атака на репутацию Герингсдорфа дело сразу попало на заседание коммунального совета. Возмущенный протест выразило и сообщество бывших учеников гимназии, опасаясь подвергнуться всеобщей дискриминации. Автора статьи упрекали в дурном поведении или просто в глупости.


Нужно знать, о чем идет речь

Характерно для начала этой дискуссии было то, что почти никто выступил в защиту автора статьи, виновника «скандала», и что конкретный повод спора, писатель Максим Горький и его роль в Советской России, остались вне горизонта участвующих. Горький – это был «классик», имя которого связывалось с престижным образовательным учреждением Герингсдорфа, с культурой бывшей ГДР и – не в последнюю очередь - с личными воспоминаниями о школьном времени, об одноклассниках, учителях и совместно пережитых событиях. Устранить это имя большинству казалось немыслимым, равнозначным устранению прошлого вообще, обшего и личого. Можно сказать, что и в дальнейшем ходе дела ситуация, по существу, не изменилась. История кончилась, как я недавно узнал, бесшумным исчезновением школы путем слияния «Гимназии им. Горького» с школой другого типа в другом городе. Вместе с школой исчезло и имя ее патрона. Только бронзовый памятник писателю остался перед пустым зданием и в этом году, если мои информации правильны, нашел новое место у здания «Виллы Ирмагард», где жил Горького в 1922 году и где памяти его устроен музей.


Попытка разумного решения вопроса

Но пока не произошло это тихое погребение спора, руководство школы предприняло серьезную попытку решить дело разумным образом. Педсовет вместе с представителями родителей и учеников решил пустить в ход «процесс дискуссии», т.е. привлечь нужную информацию, взвесить аргументы за и против и в конце концов прийти к обоснованному решению. И тут настала моя очередь. Преподавательница, замдиректор школы, наткнулась на блог «Неизвестный Горький» и обратилась ко мне с просьбой включиться в дискуссию в роли эксперта по Горькому. По рассмотрению блога моя корреспондентка пришла к лестному для меня заключению, что я владею «непредвзятым взглядом» на связанные с писателем дела. Сама она принадлежала к той маленькой фракции педсовета, которая считала решение «против», т.е. ликвидирование или изменение названия школы, принципиально возможным. В связи с этим небезынтересно обстоятельство, что к этой фракции относились, главным образом, коллеги, которые лишь после объединения Германии пришли в Герингсдорф из западных земель ФРГ. Подобное формирование фракций «туземцев» и «чужих», людей «восточного» (Ossi) и «западного» (Wessi) происхождения наблюдается во всех конфликтах подобного типа на территории бывшей ГДР.
Одновременно ко мне обратился и ученик, автор «скандальной» статьи. От корреспондентов я узнал, что в дело вмешалось еще одно заинтересованное учреждение, а именно газета «Нойес дойчланд» (Neues Deutschland), бывший центральный орган Социалистической единой партии Германии (SED). Из берлинской редакции в Герингсдорф приехала группа журналистов с очевидным намерением противодействовать посягательству на автoритет советского классика. О результате этого визита, статье «В зашиту Горького», речь идет ниже.


Ликвидировать или по-новому осмыслить?

Я с удовольствием, и не только в ответ на лестный отзыв о моем блоге, объявил готовность помочь в этом деле. Герингсдорфская дискуссия мне показалась и продолжает казаться образцовым случаем по отношению к целям моей работы над этим блогом. Данный случай в самом буквальном смысле относится к категории «Горький в наши дни», оно имеет дело не только с противоречивой личностью самого Горького, но и его посмертной судьбой, которая проходит как в России, так и в бывших странах социалистического лагеря. Дело, кроме того, заинтересовало меня как бывшего гражданина ГДР, который получил там школьное образование до аттестата зрелости и в 1957 году переселился в ФРГ. Моим интересам соответствовала и затребованная в данной ситуации модель «за» и «против». Я обещал послать моим корреспондентам построенную по этой модели «экспертизу».

Результат моих стараний год спустя (2009 г.) был опубликован на страницах немецкоязычной части блога (Ликвидировать или по-новому осмыслить?). Первый аргумент – «против» имени Горького – относился к вопросу: Был ли писатель «сторонником тоталитаризма» и вследствие этого неприемлемо ли его имя в названии школы объединенной Германии, задачей которой является воспитание учеников в духе свободы, демократии и прав человека? Я считал себя обязанным допустить, что есть серьезные причины ответить на обе части вопроса положительно: Да, был сторонником..., да, неприемлемо... Но одновременно я был убежден, что есть не менее серьезные причины сохранить имя Горького, большого человека и художника.


Горький – помощник Сталина («Гуманистам»)

В качестве самого острого материала в пользу этого мнения я привел статью Горького «Гуманистам», опубликованную в 1930 г. одновременно в газетах «Правда» и «Известия». Можно было бы привлечь и пресловутую «Если враг не сдается...», но выбранная статья мне показалось особенно подходящей к данной ситуации, потому что там высказывается не только «сталинист» Горький, т.е. политик, но и педагог со своей концепцией воспитания.
Напомню о поводе статьи. Она является ответом на протест немецкой «Лиги защиты прав человека» против казни сорока восьми «врагов народа», обвиненных в организации голода в Советской России. Полемическая направленность против «профессиональных гуманистов» относилась главным образом к двум именитым подписчикам протеста, физику Альберту Эйнштейну и писателю Генриху Манну. Неприятным для Горького было обстоятельство, что подписчики являлись одновременно членами президиума «Интернационального союза писателей-демократов», где работали Ромен Роллан и Эптон Синклер, с которыми Горький был в дружеских отношениях. Дело осложнилось еще и тем, что Союз писателей-демократов только что пригласил писателя сотрудничать в литературном органе Союза. В связи с протестом названных членов Союза Горький в том же месте публично отказался от предложенного ему сотрудничества. Понятие «гуманисты» приобрело в этом контексте неоднозначное значение, смешанное из «настоящих» и «фальшивых» представителей этой категории. То, что Горький допустил такое рискованное разделение лагеря своих союзников и друзей на Западе, свидетельствует о степени его озлобленности и его решимости любой ценой защитить сталинский режим.

Дело 48 руководящих работников пищевой промышленности, расстрелянных в сентябре 1930 г. без суда по приговору Коллегии ОГПУ (т.е. по приказу Сталина), было одной из акций «по разоблачению вредителей», которые пошли полным ходом с 1927 года. Все подсудимые признались в фантастических злодеяниях, в которых их обвинили. Очевидный характер уничтожающей акции у Горького не вызвал ни каких сомнений. «Я считаю эту казнь вполне законной», заявил писатель, «неописуемая гнусность действий сорока восьми мне хорошо известна». На самом деле основная информация об этом деле пришла к писателю из газет или из материалов, предложенных ему ОГПУ. Ссылки на «справедливый гнев трудового народа» и на «единодушное требование рабочих» повторили фразы, тиражируемые в газетах того времени.

В той же статье Горький резко отвергал распространенную на Западе «пошленькую сказку о том, что в Союзе Советов единоличная диктатура», в то время как «очевидно, что диктаторствует там концентрированная энергия многомиллионой массы рабочих и крестьян, - энергия, организованная гением Владимира Ленина и силою разума его учеников, его друзей».
В первоначальном тексте после слов «единоличная диктатура» следовало имя диктатора. Горький предложил статью Сталину несколько дней перед публикацией и объявил свое согласие зачеркнуть имя в случае, что адресату упомнинаие имени неудобно. Сталин зачеркнул свое имя.
Трудно представить, каким образом в наши дни учитель на уроке истории убедил бы своих учеников в том, что этот писатель не был «сторонником тоталитаризма» и что его имя в названии школы вполне оправдано. Если бы он вообще предпринял такую попытку, преподаватель мог бы в крайнем случае указать на то, что «сила разума» Сталина как-то бледнеет пред «гением» Ленина. Но что при этом изменилось бы?
Более сильным аргументом в защиту Горького могло бы быть определение цели диктатуры – «воспитать во всей массе населения Союза Советов сознание ею своего права на творчество новых форм и условий культурной жизни, на строительство социалистического общества равных». Здесь больше горьковского, чем сталинского, но это говорит только об иллюзиях «соратника» Сталина. - Чтобы достигнуть такую высокую цель, оправдано и применение силы, заявляет Горький: «Культура есть организованное разумом насилие над зоологическими инстинктами людей». Кто сегодня защитил бы подобную педагогику?

Как другой аргумент «против», т.е. за устранение имени, в экспертизе было указано на условия присвоения имени школе в 1952 году. Имя Горького властям в ГДР служило символом именно того авторитарного воспитания, которое сам писатель защищал в публицистике 30-х годов. Горький 1952 года являлся, по существу, символом советской и сталинской культуры и имел мало общего с личностью и творчеством писателя в целом.


Горький в целом – большой художник и человек

Именно этот целостный Горький, большой художник и человек широкой натуры стоял в центре аргументов «за», т.е. в пользу решения сохранить и одновременно по-новому осмыслить имя патрона школы. Учитывая то обстоятельство , что ученики, как мне было сказано, почти ничего не знали о Горьком, я подробно представил те стороны горьковского наследия, в которых в особенно наглядной форме выявляется непреходящее значение его памяти, не зачеркнутое его неоспоримым соучастием в преступлениях сталинского режима. В моем изложении это значение было разбито на три комплекса, которые не только представляют правдивую характеристику личности Горького, но и являются особенно приспособленными к задачам воспитания молодых людей. Это, во-первых, его жизненный путь, отраженный в автобиографической трилогии, чудо его восхождения из «мерзостей российской жизни» к самым высоким почестям, которыми общество в России может одарить человека, к званию великого писателя. Во-вторых, громадный талант художника, оставившего уникальную галерею «русских людей» всех сословий, в которых отражается талантливость, оригинальность и причудливость национального характера; и в-третьих, проповедь «энергии», «бодрости» и «разума» в стране, где господствовало ощущение подавленности, скуки и бесперспективности.

В конце изложения я отказался от рекомендации решения вопроса «за» или «против», предвидя затруднения, которые принесет участникам дискуссии этот «разделенный на две части» Горький. Но одновременно и не оставил сомнения в том, что решение сохранить название школы без основательного переосмысления имени писателя кажется мне недопустимым по отношению как к назначению образовательного учреждения, так и к памяти писателя Горького. В этом случае имя Горького оставалось лишь символом прошедшей эпохи, лишенным всякого конкретного содержания.


В защиту Горького – «коммерческий фактор» и детские воспоминания

Но именно так оно и вышло. Из писем бывших учеников я узнал о дальнейшем ходе дискуссии в Герингсдорфе. Инициатор ее, автор «скандальной» статьи, сообшил мне год спустя, что моя экспертиза лишь в малой степени содействовала конкретизации дискуссии, основной тон со стороны защитников традиции остался раздраженным и непримиримым. Явно было нежелание учaствующих погружаться в подробности истории страны ГДР, истории социализма и биографии писателя Горького. Со стороны учеников наблюдалось даже полный дефицит интереса в этом деле.
Главным аргументом защитников имени Горького было высказывание Горького, хранимое в гостевой книге «Виллы Ирмгард», где жил писатель в 1922 году: «... и несмотря ни на что, когда-нубудь люди будут жить как братья». Эти слова представяли образ писателя в полном согласии с гуманистическими и даже христианскими традициями Европы и не возбуждали неприятные воспоминания о роли Горького в Советском Союзе. К этой линии присоединилась и газета «Нойес дойчланд». В статье «В защиту Горького» не оспаривалось, что Горький в тридцатые годы «подчинился» культурной политике Сталина, но ничего не было сказано о его оправдании государственного террора. На возможные претензии по отношению к роли Горького автор статьи ответил: «Можно ли ожидать от писателя и человека безупречное поведение без слабости и страха?»

Оправдательные аргументы чисто прагматического характера приводит другой мой корреспондент, который, по собственному признанию, относился к фракции защитников Горького. Он обратил внимание на то, что устранение имени писателя в названии гимназии неизбежно привело бы к необходимости обсудить по-новому отношение всего города Герингсдорфа к памяти о Горьком. Его имя носят и улица, и местный книжный магазин, и «Вилла Ирмгард», которая является мемориальным местом Горького, центром культурных мероприятий. Чтобы показать бессмысленность такого пересмотра традиции корреспондент ссылается на другой туристический аттракцион Герингсдорфа, ежегодные «Дни Кайзера Вильгельма», относящиеся к памяти пребывания там кайзеров Вильгельма I и Вильгельма II. Об исторической роли обоих властителей тоже можно поспорить, заявляет корреспондент, но он без обиняков высказывает мнение, что «коммерческий фактор» в таких случаях должен иметь большее значение, чем политическая и историческая корректность. С чем мы имеем дело, с «разумным цинизмом» или ненамеренной сатирой? Думается , что сам Горький сумел бы осветить эту историю сатирой в стиле русских сказок (в данном случае сатирой, относящейся к явно нелюбимым им немцам). О Герингсдорфе он сообщил в июне 1922 г. Е.Д. Кусковой: «Я тут живу в окаянной деревеньке, под дождем, ветром... Настроен – мизантропически».

Наряду с «коммерческим фактором» мой корреспондент привел, однако, один аргумент личного характера, который мне кажется по-человечески понятным и убедительным. Это воспомининания о детстве в Герингсдорфе в связи с памятью о Горьком. «Вилла Ирмгард» имела до конца существования ГДР большое значение в области социального и культурного воспитания детей дошкольного и школьного возраста. К самым ранним воспоминаниям моего коррепондента относятся «экскурсионные дни», которые большею частью вели в «Виллу Ирмгард». Там рассказывали детям о жизни писателя и читали фрагменты его произведений. Устраивались экскурсии «по горьковским местам». По инициативе сотрудников «Виллы Ирмгард» был снят фильм по этому сюжету, в котором, за исключением руководительницы, выступали только дети. (Фильма, к сожалению, не удалось найти). Эти картины счастливого детства пришли молодому человеку в голову, когда разгорелась дискуссия о названии школы. На выступление ровесника, автора статьи «Горький – неудобная истина?», он реагировал крайне отрицательно. Это было посягательство на имя, с которым связывались исключительно хорошие минуты жизни.

Неожиданные и часто неприятные столкновения с прошлым, личным и общественным, испытывают в наше время многие граждане бывшего социалистического лагеря, как в России, так и в «братских» странах Советского Союза. При этом неизбежны столкновения разных политических убеждений и разного жизненного опыта. Как образцовый случай такого рода на страницах этого блога обсуждалось дело журналиста Александра Подрабинека в связи с названием шашлычной «Антисоветская». Подрабинек, сам жертва сталинского режима, выступил с протестом против присутствия в жизни российских граждан советских символов в названиях газет, театров, культурных учреждений. Этим выступлением «антисоветчик» Подрабинек вызвал возмущенную реакцию ветеранов отечественной войны. Наряду с безмерными обвинениями и угрозами в адрес журналиста, однако, были слышны и несколько разумных голосов, призывающих к серьезному обсуждению конфликта. Необходимо, по их мнению, учитывать «биографии» участников, различия жизненного опыта. Только такая конкретная дискуссия вместо крикливой полемики может привести к взаимному пониманию участников и к новому осмыслению совместного прошлого.
В случае Герингсдорфа кратковременная нашумевшая дискуссия, к сожалению, не привела ни к каким разумным результатам и кончилась, как было сказано, бесшумным изчезновением предмета спора. Письма бывших учеников, однако, свидетельствуют о том, что все-таки кое-что осталось в сознании участвующих, и есть о чем подумать.

Категория: Горький в наши дни

ДОБАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ

Комментарии можно оставлять через функцию КОНТАКТ.

Der unbekannte GorkiМаксим Горький

netceleration!

Начало страницы