Блог > Вклад: Восток и Запад - о статье Горького "Две души"

Восток и Запад - о статье Горького "Две души"

Понедельник, 29 марта 2010, 22:40:59 | Армин Книгге

Поворот к мистике и романтическим фантазиям – это поворот к застою, направленный в конце концов против молодой демократии, которую хотят отравить и обессилить, привив ей идеи пассивного отношения к действительности, сомнение в силе разума, исследования, науки, задержать в демократии рост новой коллективистической психики, единственно способной воспитать сильную и красивую личность. Демократия должна уметь разбираться в этих намерениях; она должна также научиться понимать, что дано ей в плоть и кровь от Азии, с ее слабой волей, пассивным анархизмом, пессимизмом, стремлением опьяняться, мечтать, и что в ней от Европы, насквозь активной, неутомимой в работе, верующей только в силу разума, исследования, науки.



Этими словами Максим Горькой заканчивает статью «Две души», опубликованную в журнале «Летопись» в 1915 году. В ней писатель выражает свою надежду, что предстоящая в ближайшем будущем революция будет революцией в духе «Запада», основанной на принципах свободы, деяния и разума, а не в духе «Востока», основанной на принципах деспотизма, пассивности и «мистических фантазий». Актуальным политическим поводом для призыва «к Западу» было опасение Горького, что «молодая демократия» может поддаться влиянию «буржуазной мысли», которая, в условиях мировой войны и новой волны национализма, «идет к Востоку».

У сегодняшнего читателя многое в этих размышлениях может вызвать покачивание головой, особенно там, где автор старается дать своим утверждениям характер научных познаний: «Восток, как это известно, является частью преобладания эмоциональных, чувственных над началами интеллекта, разума». В других местах статьи явно выступает неактуальность этих «наблюдений» столетней давности. Является ли, к примеру, нынешний китаец «человеком Востока», который «ожидает вечного счастья и покоя за пределами земли», в отличие от европейца, который «хочет достичь долговечного счастья на земле»? Тем не менее этот текст отражает некоторые типично «русские» особенности мышления, действующие в российской публицистике до сих пор, в частности, пристрастие к антиномиям или бинарным оппозициям как «народ и интеллигенция», «деревня и город», «чувство и разум» и др. Культурно-географическое противопоставление «Востока» «Западу» и сегодня, как показывает дискуссия о «евразийстве», привлекает внимание широкой публики. Но главная особенность этого текста, которая может и должна обратить на себя внимание исследователей и читателей горьковского творчества, – его принадлежность к сфере «неизвестного» Горького. Статья «Две души» широкому читателю советского времени не была доступна. Причиной для этого запрета был не только «ошибочный», не марксистский характер антиномии Восток/Запад, но и явная предвзятость автора в пользу западной, с советской точки зрения, «буржуазной» культуры. Сам Горький в своей публицистике тридцатых годов был далек от этой страстной манифестации «западничества». В связи с этим «Две души» во многом соприкасаются с другими запретными текстами писателя, вернувшимися в общественное сознание только в перестроечное время, в том числе »Несвоевременные мысли» и «О русском крестьянстве». В Германии, стране высшей популярности Горького в прошлом веке, статья «Две души» мало известна, новый перевод на немецкий предлагается в этом блоге (последний до этого вышел в 1922 году). В дальнейшем тема «двух душ» обсуждается в четырех отрезках. В первом представлена сама антиномия Восток/Запад, в остальных же модель «двух душ» применяется к проблемам национальной идентичности, к характеру русского большевизма и к черте «двойственности» в личности самого Горького.

ВОСТОК и ЗАПАД

«Человек Востока» и «человек Запада» - это, в концепции Горького, противопоставление двух культур, двух «психологий», из которых второму типу безоговорочно отдается превосходство над первым. Предвидя возражения, сам автор подчеркивает, что он отнюдь не думает о каких-либо вечных «метафизических сущностях» или «расовых особенностях», свойственных монголу, арийцу или семиту. Основным критерием различия этих двух «мироощущений» или «навыков мысли» служит модель универсального прогресса, в течение которого человечество освобождается от «древнего страха перед тайнами природы», который выражается в суевериях, религоизных исповеданиях и других формах «мрачной метафизики». На этом пути человек Востока оказывается «древним», отсталым, непросвещенным. Он – «раб и слуга своей фантазии», его отношением к действительности руководятся эмоциональлные и чувственные реакции. Его «способность объединить свой опыт в научные формы – сравнительно ничтожна».

«Началом всех начал» является понятие «деяния», для обозначения которого Горький неутомимо повторяет комплекс своих любимых слов: воля, деятельность, активность, творческая сила и др. Все они чужды «уму дряхлого Востока», для которого (по словам Лао Цзы, основателя даосизма) «бездеятельность – полезнее всего». Таким проповедникам пассивности и «покоя» писатель противоставляет пионеров современной науки, как, например, радиохимика Фредерика Содди или своего друга –писателя Герберта Уэльса. Сравнительно мало внимания уделяется на политическим вопросам. Автор, однако, не оставляет сомнения в том, что одним из существенных принчин политического и социального застоя азиатских государств является именно это, «рожденное отчаянием», пренебрежение к деянию вместе с подавленностью личности и недоверием по отношению к силе разума.

Две души России

Культурное и географическое положение молодой нации русских между Востоком и Западом (название «Евразия» избегается), по мнению писателя, не может не произвести двойственности в национальной психике: «У нас, русских, две души: одна – от кочевника-монгола, мечтателя, мистика, лентяя, убежденного в том, что «Судьба – всем делам судья» /.../, а рядом с этой бессильной душою живет душа славянина, она может вспыхнуть красиво и ярко, но недолго горит, быстро угасая, и мало способна к самозащите от ядов, привитых ей, отравляющих ее силы». Отпечаток на национальном характере оставили разные вредные влияния «с Востока»: татарское иго, организация московского государства, развитие мистико-анархических сект, а также развитие «пьянства до чудовищных размеров». Культура русского дворянства испытала двоякое влияние: от Запада она приобрела либеральные идеи, культурность, заботы о просвещении народа – от Востока жестокость к рабам, раболепие пред власть имущими, совместно с «обломовщиной», «типичной для всех классов нашего народа».

В связи с такими «особенностями» русского характера Горький подчеривает свое несогласие с теми, кто полагает, «что это наше особенное, самобытное имеет высокое значение, обещает нам в будущем всякие радости». Речь идет, очевидно, о миссии русской нации в осуществлении всемирного братства людей, проповедуемой славянофилами и Достоевским. Горький, как всегда, решительно осуждает это самовосхваление. По мнению писателя, история требует от честных и разумных русских людей, чтобы они «подвергли это самобытное всестороннему изучению, безбоязненной критике». «Молодой демократии» нужно бороться с «азиатскими наслоениями» в психике русских людей, с пессимизмом и слабоволием, которые «буржуазная мысль» старается привить им вновь.

Две души большевизма

Понятие «молодой демократии» приводит к вопросу, какие представления о будущем России отражает обсуждаемая статья, вышедшая за два года до Октябрьской революции. Можно с уверенностью утверждать, что реальность после совершения большевистского переворота в глазах Горького никак не соответствовала той обетованной земле свободы и разума, к которой автор «Двух душ» призывал современников. Об этом свидетельствует цикл «Несвоевременные мысли», в котором Горький с ужасом и возмущением реагировал на эксцессы насилия, фанатизма и ненависти, которые он наблюдал на улицах, а также на беспощадные эксперименты над страной, проводимые новой властью. Протест писателя был особенно направлен против жестокого обхождения большевиков с представителями научной и культурной интеллигенции, которые в статье «Две души» выступали в роли пионеров человечества на пути в царство свободы и разума.

Тем не менее радикальная критика Горького ни разу не привела к полному разрыву его отношений с новой властью, он оставался союзником Ленина и большевиков – для них неудобным, а для себя мучительно раздвоенным союзником. Эта кажущаяся непоследовательность объясняется тем, что горьковское понимание большевизма при всех разногласиях о политических методах исходило от представления совместной цели. Большевизм стремился к переустройству России в государарство европейского, хотя и не буржуазного, характера. «Молодая демократия», которой принадлежала полная симпатия писателя, должна была привести страну «в Европу», т.е. в утопическое царство свободы, разума и неутомимой работы. Такое понимание русского большевизма отнюдь не было чистой иллюзией. Свою основную направленность как рационалистический и атеистический проект «освобождения человека» получила партия Ленина – в терминологии Горького – «от Запада». Образ человека, провозглашаемый в статье Горького, в основном соответствовал идеалу большевиков. Это был человек, доверяющий силе своего разума и воли, чувствующий себя «владыкой своей планеты» и оценивающий деяние как начала всех начал. В научной историографии характер русского большевизма является спорным вопросом. Смешались в нем элементы модернизации, в частности культ науки и техники, с элементами традиции русского самодержавия. Ленин и большевики сами определялли свой режим как сочетание модернизации и диктатуры. В тридцатые годы и Горький на стороне Сталина присоединился к этому способу правления, губительному для миллионов людей.

В статье «Две души» диктатура, насилие и всякая форма несвободы, без сомнения, исключительно причислялись к «вредным» признакам Востока. Это была своеобразная концепция «большевизма с человеческим лицом». Но при внимательном рассмотрении отдельных идей этого манифеста «западничества» проступают и ее проблематичные стороны, в частности тенденции к нетерпимости и радикальным методам в обхождении с природой и людьми. Это относится не только к «большевистским» элементам его аргументации ,как, например, «коллективистической психике», но и вообще к мысли о безграничных возможностях человека, храктерной для всех обществ западноевропейской и американской цивилизаций того времени. Ученый Фредерик Содди предсказывает в ближайшем будущем полное господство человека над природой: «Идет подъем к физической власти над природой.» Герберт Уэльс различает два типа человека по их отношению к будущему, и оказывается, что настоящие люди –только те, кто «сосредоточивает свое внимание главным образом на будущем». Идея жизни «для будущего» была одним из главных лозунгов коммунистической пропаганды. Спрашиваетя, а что делать с теми, кто о будущем совсем не помышляет, потому что они вполне заняты организацией своей тяжелой повседневной жизни? У читателя наших дней, который осведомлен о политических и экологических катастрофах двадцатого века, во многих местах горьковской статьи возникают такие скептические вопросы.

Две души Горького

Осознал ли Горький те опасности, которые сокрылись в его концепции «двух душ»? Публицисту и политическому деятелю – в отличие от художника – такие опасения, очевидно, были чужды. Тем не менее его убеждения под влиянием новых политических условий терпели существенные изменения. В качестве примера можно привести статью из серии «Несвоевременные мысли», приуроченную к празднованию Рождества Христова 1918 года. Там на стороне Прометея, врага богов, неожиданно появился Христос, воплощение «бессмертной идеи милосердия и человечности». В статье «Две души» Христос не упоминается, но по логике концепции принадлежит к «вредным» влияниям Востока. В публицистике тридцатых годов не только Христос, но, по существу, и все «западничество» исчезло с горизонта писателя. Европейская культура фигурирует там, главным образом, как «гнилой Запад» или декадентская «буржуазная» культура. Наталья Примочкина в недавно вышедшей статье «Антиномия «Восток-Запад» в мировоззрении и творчестве Горького» (название книги в конце записи) отмечает, что Горький, принимая сталинский режим и воспевая Советскую власть, «старался не замечать, что его родная страна все более отгораживается от Запада и его гуманистических ценностей, все более походит на ненавистные ему ранее восточные деспотии».

В художественном творчестве Горький никогда не был убежденным «западником». Разногласия между воззрениями публициста и творческими решениями художника Горького, наблюдаемые в разных областях его мировоззрения, в его отношении к антиномии Восток-Запад выступают особенно очевидно. Все те «разумные» и «деятельные» люди из среды интеллгенции, которые предназначены для роли положительных героев, начиная с интеллигентов из ранних рассказов до большевика Кутузова в последнем романе «Жизнь Клима Самгина», отличаются дефицитом убедительности. Они часто производят впечатление искусственности, бледности, недостаточной жизненной силы, что нельзя сказать по отношеную к народным героям, «русским людям», которые ему по праву принесли мировую славу. Но они никак не соответствуют идеалу разумного, волевого и деятельного человека, они, как правило, люди «недоделанные» с «пестрой душой», чудаки и озорники, одаренные фантазией и своеобразным языком. В статье «Две души» Горький приводит целый список таких типов, которые все «от Востока»: лишние люди, всевозможные странники, бродяги, «Онегины во фраках» и «Онегины в лаптях и зипунах». Возникает впечатление, что автор здесь описывает свое собственное творчество. Можно ли поверить, что Горький всех этих типов, которым принадлежит его любовь, причисляет к тем «азиатским наслоениям в нашей психике», с которыми молодая демократия должна бороться?

Отношение русской интеллгенции к Западу всегда отличалось колебаниями между крайним отвержением и таким же крайнм обожествлением. «Две души» Горького – наглядный пример второго типа. В наши дни мнение в некоторых кругах россиской общественности вновь «идет к Востоку», сочувственно обсуждается история «Евразийства». Причина, как и в предыдущих случаях, – в чувстве оскорбленного национального достоинства. В условиях жизни, которые трудно представить более «западными», вновь открываются «особенности» национальной культуры, восторженно принимаются лестные для самосознания идеи Достоевского. В этом контексте статья «Две души», при всей ее противоречивости, может послужить свежим протестом. Призыв Горького подвергнуть русскую «самобытность» всестороннему изучению и безбоязненной критике остается актуальным.

Текст статьи «Две души», отсутствующий в собраниях сочинений Горького, перепечатан в книге: Максим Горький: pro et contra. СПб.: РХГИ, 1997. С. 95-106.
Тема статьи и восприятие ее современной критикой обсуждаются в статье Н.Н. Примочкиной «Антиномия «Восток-Запад» в мировоззрении и творчестве Горького»// Концепция мира и человека в творчестве М. Горького. Серия «М. Горький. Материалы и исследования», Вып. 9. М.: ИМЛИ РАН, 2009, С. 41-81.

Близкие по теме записи в этом блоге
О»двойственности» Горького (Подборка высказываний)
Комментарий
Озорники
Горький против Достоевского – Спор о национальном характере

Категория: Россия и россияние - самоидентификация

ДОБАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ

Комментарии можно оставлять через функцию КОНТАКТ.

Der unbekannte GorkiМаксим Горький

netceleration!

Начало страницы