Блог > Вклад: Ждем ваших указаний - Из истории Архива Горького

Ждем ваших указаний - Из истории Архива Горького

Пятница, 07 марта 2008, 19:22:32 | Армин Книгге

Рецензия на книгу: Г.Э. Прополянис, Архив А.М. Горького (к 70-летию со дня основания), Москва, ИМЛИ РАН, 2007

Представленная книга - первый опыт рассказа о становлении и развитии Архива А.М. Горького в московском Институте мировой литературы РАН, написанная научным сотруником (женского или мужского пола?) этого учреждения, Г.Э. Прополянис. Горьковский архив один из тех немногих личных архивов русских писателей, которые с максимальной полностью отражают все стороны жизни и деятельности автора. В этом отношении горьковский архив можно сравнить только с архивами А.С. Пушкина и Л.Н. Толстого. Сопоставление имени Горького с первыми классиками русской литературы по формальным и количественным признакам их личных архивов, конечно, сразу приводит к тем содержательным особенностям, которыми отличается наследие «основоположника» социиалистического реализма и «родоначальника» советской литературы от наследия старших классиков. В советское время, по известным причинам, архивы классиков литературы были не только мемориальными учреждениями и научными центрами. Они служили инструментами «социальной педагогики», другими словами, потребностям государственной пропаганды. Одно из последствий этой задачи было парадоксальное превращение их первоначального назначения в его противоположность. Вместо того, чтобы служить возможно широкому распространению тех эстетических и моральных ценностей, которые представляло творчество данного автора, они становились местами замалчивания, засекречивания и всемозможных манипуляций над доверенными им документами. Автор представленной книги обозначает это обстоятельство без обиняков: «Идеологизация и политизация архивов в советский период естественным образом приводила к отсутствию гласности и ограничению их использования.» Таким же «естественным образом» эти общие условия архивной работы относились к архиву первого писателя Советской России в гораздо высшей степени чем к наследиям классиков предыдущего века. Архив Горького, по словам автора, «всегда был довольно закрытым учреждением».

Деятельность Архива Горького, конечно, не исчерпывалась соблюдением строгого контроля доступа к его материалам и политически мотивированной «обработке» документов. Автор очевидно любит свое архивное дело и преобладающую часть книги посвящает профессиональному описанию состава и содержания фонда архива и его археографической деятельности, состоящей главным образом в публикации серии «Архив А.М. Горького» (шестнадцать томов, 1939-2001) и подготовке двух больших изданий проиведений писателя, 30-томного «Собрания сочинений» (1949-1956) и 25-томной серии художественных произведений (1968-1976) в составе Полного академического собрания сочинений. Из серии писем, запланированной в 24 томах, вышли тома 1- 12 (1997-2006). Судьбу предусмотренной третьей серии (публицистика) трудно предвидеть. Своим самоотверженным трудом под тяжелыми условиями в постсоветский период сотрудники Архива заслужили уважения и благодарности читателей и исследователей горьковского творчества.

Интерес сегодяшнего читателя представленная книга возбуждает, однако, менее профессиональным описанием архивного дела чем рассказом об политических обстоятельствах его создания и дальнейшего развития до наших дней. Нельзя сказать, чтобы автор излишне подчеркивал аспект сенсационности взгляда за кулисы этого в сталинское время довольно важного культурно-политического учреждения. Но материал, особенно опубликованные документы из «внутренней» корреспонденции Архива в последней части книги, и без подробных комментарий дает ужасающую картину последствий цензуры, имеющей место как в формах указаний сверху так и в головах сотрудников Архива. Приводимые автором документы выявляют сложную систему «согласования» между участвующими во всех публикациях инстанциями: Архив в лице директора и руководство ИМЛИ предлагали «Комиссии ЦК ВКП (б) по Архиву А.М. Горького» предусмотренные на публикацию материалы, Комиссия обсуждала их и передавала свои рекомендации в соответствующее отделение ЦК (для культуры и пропаганды), где окончательное решение подготавливалось нередко длительной перепиской между членами ЦК или даже Политбюро. Нетрудно понять, что некоторые из запланированных томов серии «Архив Горького» на этом пути изменялись до неузнаваемости или вообще прекратили свое существование. Такую участь испытал шестой том этой серии «М. Горький и Ф. Шаляпин». В письме Комиссии ЦК по Архиву Горького заведующая Архивом Е.Ф. Розмирович в 1950 предложила сделать в «Автобиографии Шаляпина» (обработанной Горьким) «в соответсвии с Вашими указаниями, дополнительно ряд купюр». Они должны были отнестись к тем местам, где автор «выражает свое откровенное восхищение заграничными порядками». Учтя значительный объем новых купюр, Розмирович предложила заменить название «Автобиография Ф. Шаляпина» названием «Из автобиографии Ф. Шаляпина». В конце дальнейшего обсуждения ИМЛИ последовал рекомендации высших инстанций целиком «воздержаться» от публикации шестого тома серии.

Документы этого комплекса освещают особенную и нелицеприятную роль писателя А. Фадеева в выполнении контрольных функций партии над наследием Горького. Как председатель Комиссии ЦК по Архиву Горького (с 1947 года) он оказался настоящим аппаратчиком, который не только всегда решал по директивам начальства, но активно содействовал установлению этих директивов. В книге приводится длинное письмо Фадеева 1950 года сотрудникам Архива, где он категорическим тоном указывает на неоходимую «доработку» уже готового до выпуска четвертого тома «Архива» – письма Горького директору-распорядителю издательства «Знание» и другу писателя К.П. Пятницкому. Фадеев советовал редакции сосредоточить в обработанном предисловии «основное внимание на близости Горького к большевикам», покритиковать «богостроительные ошибки» писателя; соответственно оценить «другие ошибочные высказывания» и в самих письмах сделать «дополнительные купюры».
С исключительным вниманием сотрудники должны были проверить упоминаемые в письмах имена и фамилии с точки зрения «последующей судьбы» упоминамеых лиц: «Чтобы не было врагов партии и народа, великого рода подлецов!» Даже обстоятельства семейной жизни писателя не уходили от бдительного глаза цензора. Редакторам следовало «избегать одновременного упоминания первой и второй жены Горького в одном и том же письме», потому что такие высказывания «будут порождать только обывательское любопытство». Не исключено, что Фадеев таким грубым обращением с наследием маститого коллеги мстил ему за оскорбления, нанесенные ему Горьким. Фадеев едва ли мог знать, что Горький в письме Сталину 1934 года подозревал его в стремлении «играть роль литературного вождя», чтобы таким образом компенсировать свои литературные неудачи. Но недоброжелательное отношение к себе со стороны первого писателя Советской России он, наверно, болезненно ощущал. То обстоятельство, что его наследие попало в руки такого человека, принадлежит к тем печально-ироническим эпизодам, которыми так богата жизнь Горького.

Но нельзя обвинить одного Фадеева в этом варварском методе «исправления» исторических документов. В Архиве Горького и архиве ИМЛИ, по словам автора представленной книги, сохранилась «огромная переписка» с ЦК, содержащая предложения, в каких статьях и письмах Горького предполагается делать купюры и почему. В качестве примера приводится письмо ученого совета ИМЛИ 1952 г. с длинным списком предполагаюшихся купюр в 23 и 24 томах тридцатитомного собрания сочинений. В частности авторы письма предлагают: в статье «Беглые заметки» «исключить слова об искусстве, как опоре религии»; в статье «Заметки о мещанстве» исключить или оговаривать в примечаниях «ошибочную оценку русской литературы»; включить статью «О русском футуризме» несмотря на ошибочную оценку Маринетти, «ибо в ней дается положительная оценка Вл. Маяковского»; в статье «Владимир Ильич Ленин» исключить «ошибочные высказывания о России и русских людях». Письмо, как и многие ему подобные, заканчивается формулой: «Ждем ваших указаний.»

Сам Горький, имей он возможность познакомиться с таким материалом, говорил бы, может быть, о «мерзостях русской жизни» или о «нашем русском раболепии». И был бы не прав, поскольку готовность к беспрекословному исполнению приказов начальства и к добровольному отказу от собственного мнения не являются специфическими свойствами того или иного национального характера. Под воздействием авторитарного режима они наблюдаются в любой стране и в любое время. С другой стороны такие явления никогда не охватывают всех и каждого из живущих при одних и тех же условиях. Сопротивление, хотя бы только в единичных примерах, так же законно связано с диктатурой как и покорность.Можно предположить, что такие примеры сопротивления встречаются и в истории Архива Горького. Жаль, что автор представленной книги не рассказывает о них. Тем не менее эта работа может считаться – опять в терминах Горького – очень поучительным материалом в смысле «социальной педагогики». Можно ее рекомендовать в особенности тем, кто привыкли к употреблению снисходительных кавычек, когда речь идет о свободе слова, гласности и демократии.

Добавочно к теме горьковедения см. на этом сайте: "Горьковский мавзолей - Горьковские чтения в Нижнем Новгороде", "Горький – известный и неизвестный", "Тонны тупой казенщины - Из дневника К. Чуковского

Категория: Спор о Горьком

ДОБАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ

Комментарии можно оставлять через функцию КОНТАКТ.

Der unbekannte GorkiМаксим Горький

netceleration!

Начало страницы