Блог > Вклад: Достоевский - Политическое завещание

Достоевский - Политическое завещание

Воскресенье, 27 января 2008, 16:51:29 | Армин Книгге

Достоевский - Политическое завещание

- Но позвольте, - скажут нам, - что же такое ваша-то национальность? Что же такое вы сами, русские? Вот вы хвалитесь, что мы вас не знаем; но знаете ли вы-то себя?
(Ф. Достоевский, Ряд статей о русской литературе, 1861)

С Новым годом, дорогие посетители блога neizvestnyj-gorkij.de !
2008-й начинается у нас введением новой категории текстов: «Россия и россияне – самоидентификация». Обратимся к старому и вечно новому вопросу русского самосознания, к «русской идее». И это на сайте о Горьком. Как же так? Ведь общеизвестно, что Горький к «русской идее» относился крайне отрицательно, для него она была образцовым примером «зоологического национализма». Не любил он и основоположника этой идеи, Федора Достоевского (испытавший, тем не менее, сильное влияние его). По поводу Горьковских статей «О карамазовщине» в 1913 г. разразился скандал. Речь будет и об этом, но сначала кажется мне необходимым, обсудить значение Достоевского в нынешней, постсоветской России, точнее восприятие и презентацию классика русской литературы в кругах русского православного национализма. Материалом для обсужедния должна служить вышедшая в 2006 г. публикация с набором статей «Дневника писателя» и отрывков из xудожественных произведений под заглавием: Ф.М. Достоевский: Политическое завещание. – Следующий за этим вклад в серию «Россия и россияне: самоидентификация» будет посвящен отношению Максима Горького к личности и творчеству Достоевского: «Горький против Достоевского». В предусмотренной третьей статье представляется в обших чертах образ России и русского народа в творчестве Горького, по преиумуществу на материале его цикла рассказов «По Руси».
Автор и редактор этого сайта, зная специфическую щепетильность русских людей по отношению к любопытствующим наблюдателям их национальной жизни из-за границы, указывает на то, что изложение проблемы будет основано главным образом на источниках российского и русскоязычного происхождения, включая дискуссии из российских газет наших дней. Читателям в России хорошо известно, что тональность в СМИ западных стран по отношению к иным явлениям государственной и общественной жизни их страны довольно критическая. Вопрос о том, насколько эта настроенность западной общественности по отношению к России оправдана, преувеличена или, как считают некоторые политики и экономисты, даже «нерациональна», оставим пока в стороне, он будет обсуждаться там , где возникают конкретные поводы к такой дискуссии. Но главный вопрос остается – вслед за Достоевким – «Что же такое вы сами, русские?»

Встречи с «русской идеей»

Могу сказать, что «русская идея» со всеми своими обязательными составными частями мне известна довольно хорошо. Со студенческих времен ее компоненты попадали мне на разных путях моих научных разысканий: «Умом Россию не понять» Тютчева; «особый путь» истории России; «гнилой Запад»; «всемирность» и «всеотзывчивость» русской культуры; слова Шатова о едином народе-«богоносце» и, конечно, скандальная (и чудесная) выходка киязя Мышкина в гостиной Епанчиных, где он вещает о «русском боге» и «нашей русской цивилизации». Уважаемый мой учитель, славист Ульрих Буш, был поклонником Достоевского, содержание Пушкинской речи он передавал нам на лекциях как неоспоримую истину. Позже мне понравилась и «русскость» академика Д. Лихачева как честная альтернатива к беспросветному советскому марксизму. Мало симпатии с моей стороны, однако, возбудило возрождение или новое формирование русского национализма в 1990-х годах. Воскрешение «русской идеи» в таких органах печати как «Наш современник» представлялось как смешение национального чванства, антизападничества, ксенофобии и антисемитизма. Более или менее прозрачные намеки на это направление мысли наблюдались, к сожалению, и в серьезной литературе конца века, в частности у Солженицына, Распутина, Белова и других «деревенщиков». Вместе со многими экспертами, российскими и иностранными, я исходил тогда из того, что этот крайне консервативный русский этнонационализм в условиях развивающегося современного общества не может устояться. Но это было, очевидно, ошибкой. «Русская идея» , по-видимому, невозмутимо продолжает свое существование. Доказательством этому может служить выше указанная публикация, о которой в дальнейшем пойдет речь.

Достоевский: «Политическое завещание»

Начнем с заглавия: «Политическое завещание». Оно, по существу, единственное оргигинальное добавление составителя С.М. Сергеева к тематике сборника. Набор текстов довольно точно представляет самый «эффективный» и широко известный материал по национальной тематике в творчестве Достоевского. Представляя этот материал полторастолетней давности как последнюю волю классика русской литературы о политическом устройстве своего отечества, составитель категорически требует практического применения высказанных там идей к политической жизни сегодняшней России. Конечно, такое безоговорочно политическое понимание задач художественной литературы даже в России может вызвать серьезные возражения. Но сойдемся на том, что идея политического завещания писателя-классика, по крайней мере, может представить довольно интересную тему для фельетона. Назову как возможные варианты политическое завещание Пушкина, политическое завешание Толстого, Чехова или Горького, которые обещали бы богатый материал для споров и разногласий. Но такого плюрализма инициаторы данной публикации не допускают, потому что один Достоевский является, по их мнению, «самым актуальным для нашего времени классиком отечественной литературы». Предисловие С. Сергеева озаглавлено «Наш национальный пророк», и в послесловии священника А. Шумского автор говорит о своем желании переиначить известную формулу Аполлона Гиргорьева «Пушкин – наше все» на «Достоевский - наше все». Там же предлагается назвать писателя «апостолом интеллеигенции», поскольку его творчество в постсоветское время по-новому становится поводом для глубоких духовных переворотов в жизни атеистически воспитанных современников. Вообще аргументация и словоупотребление авторов не оставляют сомнения в том, что «политика» в их понимани равнозначно с религией. Сергеев приводит одно место у В. Розанова, где слова Шатова о народе-«богоносце» в «Бесах» комментируются кем-то словами: «Для русских это – Священное Писание». Автор предисловия не боится упрека в кощунстве, для него указанные слова действительно принадлежат «к числу священных текстов отечественной словесности». Он при этом указывает на известную песню отечественной войны «Идет война народная, священная война» и не предвидит возражений против такого сопоставления.

«Психология россиян - новозаветная»

Итак, исполнение предсмертной воли Достоевского можно понять в первую очередь как сакрализацию или ре-христианизацию общественной жизни в России. В наши дни это не менее амбициозная программа, чем в дни Достоевского. Но если следовать аргументации издателей, эта мечта уже исполнилась. «Сущность русского самосознания состоит в христианстве», заявляет С. Сергеев, и это независимо от того, какой процент населения ходит в церковь или придерживается ритуалов православия. Дело в том, что «психология подавляющего большинства (россиян) была и остается новозаветной, а его жизненным идеалом и является Христос.» Нет сомнения в том, что христианство является основой европейской – и тем самым и русской - культуры, но здесь хотят нас уверить, что христианство у русских (и только у них?) стало основной идеей жизни, направляющей чувства и мысли людей. И это сообщается как установившийся факт, квази как результат социологического опроса. Между тем речь идет о представлениях и упованиях русского писателя. Дальше следуя за ними, автор предисловия устанавливает как одну из наиболее характерных черт русской ментальности «неизбывную потребность в очистительном страдании», что в конечном счете равнозначно с желанием «сораспяться со Христом». «... и это никакая не метафизика, это факты», прибавляет автор. Такой способ аргументации – можно было бы говорить о «риторике бездоказательности» - является характерным жанровым признаком «патриотической» публицистики. Предпочитаются обороты как «достаточно вспомнить» то-то и то-то, «чтобы сразу согласиться...»; «нужно ли говорить...», «и не просто же так...» или «ведь нельзя и не замечать». В той же тональности непоколебимой истины мы узнаем о второй коренной особенности русского народа. Это, по Достоевкому, «всечеловечность, всеотзывчивость, способность понимать чужое как свое, отсутствие национального эгоизма». В отличие от других сторонников этого национального мифа, говорящих в связи с этим об особенном культурно-историческом типе «русской цивилизации», Сергеев отрицает потребность в такой конструкции. Россия, по его словам, «доказал удивленному миру, что могут существовать такие цивилизации, чье неповторимое своеобразие состоит в перманентном отречении от самой себя.»

«Вечное пребывание в стихии трагического»

Возникает вопрос, как в такие условия укладывается конкретная ежедневная жизнь населения России? Ответ нашего автора достоен погребальной проповеди. Само собой разумеется, что указанные основы русского самосознания «не могут способствовать тихой, сытой и спокойной жизни», что «народ с такой «идеей» обречен на вечное пребывание в стихии трагического». Жизнь настоящих русских людей проходит, как можно заключить, в героическом противостоянии какому-то враждебному окружающему миру. Конкретные представители этого мира только бегло упоминаютя. Это , к примеру, «те, кто мечтает об утверждении в России «европейских стандартов»» или (по словам А. Шумского в послесловии) «нынешние отечественные либералы», «стоящие в храмах с постными лицами, и потом снимающие порнофильмы». В таких фигурах сбылись по мнению авторов пророчества национального гения Достоевского, к сожалению, только отрицательные из них. В таких местах вдруг проступает основная настроенность ненависти, которая обычно скрывается под тональность миролюбивой проповеди. Объектом этой ненависти является все, что «не русское»: и Запад, эта «панцырная закрытость, которая отталкивает и оскорбляет» (А. Шумский), и Восток, который «страшит и парализует». В отличие от них даже атеистический коммунизм советского прошлого вспоминается как «родина».

Гениальный писатель, но «не учитель жизни»

В чем смысл этого «политического завещания», во многом туманного и крайне отвлеченного от реальной жизни? В какой мере оно действительно отражает художественный мир Достоевского? И в какой мере оно соответствует настоящему внутреннему состоянию нынешних россиян, их самоидентификации? Выше было указано на то, что обсуждаемый набор текстов Достоевского может считаться репрезентативным для всего комплекса «русской идеи». Другой вопрос, является ли он также типичным для всего творчества писателя. Многочисленные статьи энциклопедического типа о «мировоззрении» писателя представляют только Достоевского-публициста, даже там, где передается содержание эпизодов из его художественного творчества. Выработка тезисов о «воззрениях» и «убеждениях» писателя, его вере и неверии, принуждает авторов к упрощениям, часто неприемлемым. Возьмем, к примеру, такой вопрос: Что или кто такое «европейцы» в «Дневнике писателя»? Попытка классификации этого адресата по типам отношения автора к ним приводит к довольно длинному и разноречивому ряду. Европейцы – это уважаемые или даже обоготворяемые представители высочайшей культуры человечества; любимые братья; отцы, достойные преклонения и восхищения и т.п., - и одновременно они заклятые враги «русского бога»; поклонники антихриста; неверные друзья; несправедливые и невнимательные воспитатели; вообще источники постоянных оскорблений. Кроме того европейцы нередко появляются просто как дураки.
Структура публицистического разговора Достоевского – с читателем, с друзьями, врагами, оппонентами и т.д. – отличается экстремальной динамичностью. Она позволяет мультиперспективное представление «истины», которое в резюмирующих обзорах теряется. - Следует, однако, иметь в виду, что у Достоевского, особенно в «Дневнике», встречаются и такие воззрения, которые, с диалектикой или без таковой, сегодня просто неприемлемы. Это касается прежде всего высказываний шовинистского характера (в частности о турках и азиатах) и антисемитской окраски, иногда выражений открытого юдофобства. На Западе специалсты по Достоевскому - не без затруднений - сошлись на том, что свидетельства безудержного национализма Достоевкого нельзя замалчивать, но, с другой стороны, не нужно им уделять большого внимания, так как они имеют маргинальное влияние на качество его художественных произведений. В России поклонники «русской идеи», напротив, любят подчеркивать ксенофобические акценты в наследии писателя.

Самое увесистое возражение против использования Достоевского в целях «патриотического» воспитания – это сущность его художественного творчества. Еще Николай Бердяев справедливо высказал мнение, что Достоевский - «не учитель жизни», так как «нельзя ведь призывать к трагедии». Мир Достоевского не представляется в том ясном и обозримом порядке, в котором нуждается практическая политика. В этом мире происходят непредсказуемые катастрофы, неразрешимые конфликты между людьми и внутри отдельного человека. Здесь действительно уместно понятие трагического, но не в том смысле ходячей фразы, который ему свойствен в выступлениях ныненешниx националистов. В связи с этим и выбор материала из Достоевского у его новейших почитателей должен казаться довольно сомнительным. Высказывается там не только предпочтение публицистике и известным «каноническим» местам в романном творчестве, но и почти полное игнорирование таких шедевров как «Записки из подполья» или «Кроткая», тематика которых не так легко поддается потребностям пропаганды «русской идеи». «Русскость» героев произведений этого типа представляется не добродетелью, а глубоким несчастием, и именно они сделали Достоевского одним из самых влиятельных европейских писателей ХХ века. В остальном следует иметь в виду, что беспримерный успех Достоевского у «массового» читателя связан с его мастерством показать не только коллизии в мировом масштабе, но и «раздирающие сердце» конфликты между обыкновенными людьми, по драматизму не уступаюшие лучшим образцам сериалов TV.

«Жить россияне хотят здесь и сейчас»

Обратимся, наконец, к вопросу о том, в какой мере обсуждаемое «политическое завещание» Достоевского отражает реальное состояние сердец и умов нынешних обитателей России. Привлеку к этому вопросу, как водится в политическом мире наших дней, мнение эксперта. В данном случае это Владимир Петухов, заведующий отделом анализа массового сознания Института социологии РАН в Москве. С ним сотрудница «Новой газеты» Ирина Тимофеева беседовала о последнем аналитическом докладе института, исследующем «современную индентичность россиян» (Интервью опубликовано в «Новой газете» от 10 января 2008 г.). Отношение российских граждан к религии, Достоевскому и «русской идее» в обсуждаемом материале не встречается, приводятся, однако, интересные выводы об отношении россиян к прошлому страны. Исследования показывают, что «ключевые символы величия и гордости россияне в основном черпают в советском прошлом». Ни в России до 1917 года, ни после 1991 года ничего такого, чем можно было гордиться, они не обнаруживают. Исключение - русская культура, великие писатели, художники, музыканты. В этом последнем пункте издатели «политического завещания», опираясь на авторитет русского литературного классика, по-видимому, движутся в русле общественного мнения. И своими ссылками на «священные» символы советского времени они не далеки от настроений современников. Тем не менее религиозный фундаментализм этой концепции и ее радикальная ретроспективность несовместимы с самочувствием граждан: «Во всяком случае, жить россияне хотят здесь и сейчас, и их в гораздо большей степени волнует будущее, а не прошлое»

Главным предметом анализ Института социологии было отношение к ценностям и учреждениям демократии, тема, встречающаяся в «политическом завещании» в крайне отрицательном освещении. Социологи исходили из близкого этой оценке тезиса о «демократической невоспитуемости россиян», т.е. о неприятии большинством населения ценностей демократии. Обычно этот диагноз связывается с происходящем в стране «ренессансом традиционализма», к которому причисляется рост симпатии к идеям национализма и «особого пути» истории России. По сведениям В Петухова результаты анализов, однако, не подтвердили эти предпосылки, точнее, они представляют более сложную картину. Россияне, оказывается, действительно разочарованы, но не в самых ключевых правах и свободах, которые им принесла демократия, а в неудовлетворительных результатах, к которым они привели в реальной жизни России. Не исполнилась надежда на «смягчение удара капитализма», вообше на больше справедливости и на равенство всех граждан перед законом. В связи с этим наблюдается снижение интереса россиян в политике. В целом отношение населения к демократии обозначается социологами как «благожелательный скептицизм».

Несмотря на такие признаки известной резигнации россияне, очевидно, не готовы на монашеский аскетизм и на то «вечное пребывание в стихии трагического», к которому они по мнению издателя «политического завещания» обречены. По исследованиям социологов в России выросло целое поколение людей, которое «ориентируется в основном на собственные силы» и не полагается на помощь благотворительного государства. По словам Владимира Петухова анализы подтверждают, что «совершенно правы» Игорь Клямкин и Татьяна Кутковец, утверждающие, что «представления о россиянах как о «народе-овоще», состоящем из инертных, пассивных и ленивых людей, не способных на ответственную инициативу – миф.» «Так же, как мифом являются представления о «ценностной пропасти», якобы существующей между россиянами и европейцами.»

Приведенные выводы позволяют заключить, что развитие национальной идентичности идет не по направлению к «русской идее», оно скорее отделяется все дальше от влияния этой традиции. Не исключено, что результаты исследований в комментариях ученых немножко «приукрашены» в пользу более желательного состояния вещей. Другие эксперты говорят о сильном росте национализма в первые годы нового века. Так, Александр Верховский в статье об «идейной эволюции русского национализма» обнаруживает за этот период возникновение нового направления национализма, «национал-популизма», сторонники которого в отличие от традиционного «низового» национализма принадлежат к истеблишменту и действуют тем более успешно. Верховский указывает и на тенденции изоляцизма. Суммарный индекс поддержки лозунга «Россия для русских!» в 2000 г. перевалил за 50% и с тех пор не переходит этот порог обратно. Следует, таким образом, воздержаться от слишком уверенных прогнозов в этом деле. Не скрываю, что лично мне «верится» в диагноз московских социологов. Он как по содержанию, так и по словоупотреблению напоминает мне – простите! - слова Максима Горького в статье «О карамазовщине»: «Нам больше, чем кому-либо, необходимо духовное здоровье, бодрость, вера в творческие силы разума и воли».
(Подробнее об этом в следующем тексте по категории «Россия и россияне – самоидентификация»: «Горький против Достоевского»).

Использованная литература

Достоевский Ф.М.: Политическое завещание. Сборник статей за 1861-1881. Составитель С.М. Сергеев. М. 2006
Бердяев Н.А.: О русских классиках. Сост. А.С. Гришин. М. 1993
Россия - рагу, но не из «овощей». Владимир Петухов: Наши граждане относятся к демократии с «благожелательным скептицизмом». Новая газета, 10 января 2008 г.
Верховский, А.: Идейная эволюция русского национализма: 1990-е и 2000-е годы (Статья из сборника «Верхи и низы русского национализма». М. 2007)

Категория: Россия и россияние - самоидентификация

ДОБАВИТЬ КОММЕНТАРИЙ

Комментарии можно оставлять через функцию КОНТАКТ.

Der unbekannte GorkiМаксим Горький

netceleration!

Начало страницы